Русский в США или Как я не стал человеком мира. Цикл: Мои скитания. Часть № 1

Политика /
Советский Союз, как большой корабль, налетевший на айсберг и будучи уже безнадежным, ещё какое-то время продолжал плыть по инерции в заданном направлении, будто ничего не произошло… Первые пару лет так и было. И казалось, что ничего никогда не изменится… А затем наступило время, которое всё поменяло и так быстро заставило повзрослеть…

Став совсем-совсем взрослым и решительным настолько, чтобы уехать, я уехал… Одни мне завидовали, другие искренне удивлялись, называли меня “счастливчиком”, “севшим в последнюю шлюпку тонущего корабля”…

Я же называл себя “человеком мира” — существующим вне политики и зависящим только от самого себя. Я много работал. Многое мне давалось легко. Свои победы я объяснял своими способностями, а не образованием, а характер – желанием действовать “вопреки”, а не национальной особенностью… Это потом, много лет спустя, я понял, что русского человека из меня не выбить. Он так глубоко сидит во мне, что любая попытка его подавления будет равнозначна уничтожению собственной идентичности, столь не позволительной для приезжих по ту сторону океана… И чем сильнее я это осознавал, тем сложнее мне приходилось дальше…



А Америка не выносит самоанализа. Средний американец не рождается для того, чтобы анализировать. Он живёт и пользуется уже “разогретыми”, “почти приготовленными” “полуфабрикатами” науки, истории, литературы. Очевидный рецепт “просто добавь воды” прекрасно вписывается в общество всеобщего потребления. Если бы все задумывались, чтО они “потребляют” на самом деле, то стали бы слишком “разборчивы”… А чрезмерная разборчивость, являющаяся производной “знания”, может навредить человеку неподготовленному — человеку сложившемуся и приученному к определенной незамысловатой “еде”. Если пойти еще дальше и вспомнить советского/российского ученого, социолога Александра Зиновьева, то западное и, в частности, американское образование делится на два типа:

 Первое. Массовое образование (доступное в денежном эквиваленте обычным работающим смертным). По своим малым объемам и узости знаний – разработанное специально для массового потребителя, то есть для человека, являющегося хорошо регулируемой составляющей такой “толпы”, без возможности претендовать на ведущую роль во главе… Второе. Элитарное образование (очень дорогое и доступное крайне малому проценту населения) как основа основ будущих управленцев — людей, стоящих во главе — первых, а значит должных иметь совершенно иной охват знаний, отличный от массовых и столь необходимых для достижения сверхцелей…

Таким образом, подобное деление в обществе определяет “место” человека по жизни ещё с самого её начала, то есть при самом рождении, а значит, сразу ограничивает свободу действий – отсутствием какого-либо выбора. Но разве выбор мог когда-нибудь кого-то сделать счастливым?

Выбор всегда заставляет задумываться о правильности решения. Он подталкивает к самоанализу и постановке под сомнение существующих норм. Так происходят открытия. Но не все должны быть “первооткрывателями”. Общество “великого потребления” – это еще и “общество великого сдерживания” одними – других, с помощью образовательных и экономико-политических рычагов. К примеру, такого — как полный спектр услуг и товаров, который, подменяя понятие “выбора” как возможности “собственного развития” и “совершенствования общества”, даёт право “приобретать” материальные блага практически в неограниченном количестве — и в этом и только в этом на сегодня заключает истинную свободу человека ...

 Да, человек рождается свободным. Но свободным настолько, насколько ему позволяют его собственные “свободы”, с которыми он уже рождается… Это как Конституция США, которая теоретически позволяет стать Президентом любому обычному американцу. Но — только теоретически… Фактически же “свобода” образования, выбора и действий никогда не позволят обычному американцу сделать это. В этом и состоит ключевая позиция американской, да и всей западной государственности, строго делящей общество на изначально неравные друг другу составляющие.

Образованные иностранцы в США, особенно славянского происхождения, в эту парадигму счастливого социального существования не вписываются, потому что их сложно отнести к какой-либо составляющей такого общества. Поголовное советское образование, направленное на извлечение из ученика максимума умственных возможностей, несёт совершенно противоположную американской сверх-идею развития современного общества — именно развития, а не сдерживания. В этом смысле советское образование – это модель абсолютных возможностей и безграничных знаний, сбивающих “массового потребителя” на Западе с заданной траектории. Подобный иностранец на Западе, несмотря на его исключительные заслуги за высококвалифицированный труд на внутреннюю экономику страны, представляет большую опасность для общества, поскольку является носителем совершенно иных объемов знаний и мешает тем, кто такими знаниями не обладает. А значит, сам в это общество интегрирован быть не может, или, говоря прямо, не имеет необходимости и даже желания быть в такое общество интегрированным… В этом я вижу огромную трагедию “умов”, эмигрировавших после развала СССР на Запад, не имеющих возможности продолжать прежнюю работу на Родине, но получивших все условия, чтобы делать её, например, в США… Для них в какой-то момент происходил перелом, появлялось ощущение “подмены” свободы мышления, свободы мнения, преподнесенной как некий непререкаемый абсолют. И тогда начиналось подсознательное или вполне осознанное сопротивление такой данности, дифференцирующей их от остальных ещё больше… Я много встречал таких людей, и отчасти сам считал себя одним из них –“вечно чужих”, политических “погорельцев”… Я помню их взгляд — уставший и грустный… Они жадно спрашивали о Новой России… Я пожимал плечами и говорил, что ничего о ней не знаю… Тогда они замолкали, но продолжали держаться своими группками, как будто боялись друг друга потерять… И всё-таки одно отличало меня от них – я не испытывал страха возвращаться обратно, в Россию. Помню своё ощущение уже в аэропорту – полную неизвестность и какую-то исключительную уверенность в том, что я всё делаю правильно, хотя никогда не питал иллюзий по поводу будущего России. Я успел застать и разруху, и разгул криминала, и нищету. И всё-таки я летел обратно...

 На тот момент я уже неплохо разобрался в понятиях и мог сказать, что глобализация – никакая не интеграция культуры в культуру, а намеренное стирание идентичности с постановкой маркировки “такой, как все” и “не имеющий иной точки зрения”… Понятие “человек мира”, прекрасно вписывающееся в такую парадигму, — лишь хорошо распропагандированный предлог для самоотказа от корней и традиций в пользу всеобщей размытой системы ценностей… Ведь ощущение собственной этнической и культурной принадлежности наделяет человека чрезмерной обособленностью и излишней силой, преумноженной историей предков, а поэтому является безусловным “злом” в борьбе за овладение умов каждого из нас…

Продолжение следует…

Похожие записи

1 комментарий

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.